Дилетант's Journal

8:47pm: "Дон Жуан и Мольер"
Был вчера на "Дон Жуане и Мольере" Эйфмана.
По-моему, сценическое действо, а не балет в чистом виде. Много кинематографических приёмов - сцена-экран в глубине сцены, параллельные действия, прожекторы, дым. Можно сказать, что всё вышеперечисленное - это признаки театральной постановки, но лично я сталкивался с подобным именно в кино. Есть и прямые заимствования из "All the jazz" Фосса: сцена страсти Дон Жуана - кусочек из "летайте с нами".
Цветовое построение: чёрный - тень, красный - насилие и страсть, серый - умирание и золотой - смерть; говорящие костюмы и жесты на грани буффонады под "Реквием" Моцарта. Дон Жуан - этакая Тень Мольера, в конце предстаёт чёрным и практически бесплотным. В общем, ещё одна интерпретация темы автора и его героя. Мне понравилось.

7:06pm: Мой комментарий к тексту "Еще о современности" Пятигорского
http://www.livejournal.com/users/xenia_mikhailov/124940.html?thread=1314316#t1314316

8:31pm: За последние 2 недели был в кино дважды.
«Человек из железа» Вайды - старый такой фильм начала 80-х об одном из лидеров польской "Солидарности", меня повеселил - настоящая агитка - "Как закалялась сталь" (поэтому и человек из железа - его закаляли), только антикоммунистическая. Польский звучит мягко, приятно и немного по-детски -"не можно" вместо нельзя, например.
Эта неделя в синематеке была посвящена Дон Кихоту – что ни день, то новая (например 33 года) экранизация. "Дон Кихот" Мануэля Арагона - современная испанская картина по сценарию Камило Хосе Селы. Сюжет с юмором, декорации и костюмы как будто сошли с полотен 17 века, современный испанский перемежается подлинными (как мне показалось) сентенциями Дон Кихота из романа - иногда меня даже брало за живое.

7:46pm: "Хануссен" Иштвана Сабо
Такое цельное реалистичное, совсем не религиозное на первый взгляд кино, но можно рассматривать его, как ещё одну библейскую притчу.
Искушение властью - путь "от пророка до Иуды":
"Отче наш" - "не введи нас во искушение"; искушение (даром, славой, властью над событиями и чужой волей) ; предательство Петра: "не пропоет петух сегодня, как ты трижды отречешься" - "не пробудишься (умрёшь в финальной сцене), прежде чем трижды пропоёт петух - ты сам";предательство Иуды - обвязанный чёрной повязкой герой на дереве в финальной сцене.
В первой сцене - лица нет, нет повязки, герой читает "отче наш", доходит до "не введи нас во искушение" - гром взрыва - долженствующая последовать смерть героя заменяется сослагательным наклонением.
Далее: лоб закрывает белая повязка, герой "прозревает" - недаром сцена начинается проверкой зрения.
Момент искушения - оракул - индийская гадалка предсказывает, что в уездном госпитале, помогая самоубийцам , герой не достигнет желаемого.
Мелкий фашист-подстрекатель в театре: "Вы не проснётесь прежде, чем трижды прокричит петух; сами Вы и будете петухом" произносит герой.
Заключительная сцена: герой в чёрной повязке, закрывающей лоб так же как белая в начале фильма. Герой оказывается на дереве (да, есть и реалистическая отсылка к рассказу доктора о еврейском мальчике, забравшемуся на дерево во время погрома). Как Иуда, повесившийся, предавший - герой выбрал (предвидел, т.е. по его же собственному утверждению был соучастником) свой путь, приведший на дерево, к смерти.

8:57pm: Путешествие дилетантов
Есть книги, к которым испытываешь слабость. Не любовь или восхищение, а именно слабость. Для меня одна из таких книг - "Путешествие дилетантов".
Как это я раньше не заметил: Лавиния предстаёт в образе господина Ван-Шонховена по той же причине, по которой Гермина наряжается Германом на балу.

6:41pm: “Irreversible” Gaspar Noe
До наших синематек, наконец, доехал “Irreversible” Гаспара Ное (Gaspar Noe), который я и посмотрел с удовольствием.

“Irreversible” – Необратимо. История, полная насилия, рассказанная наоборот – в обратном порядке. Что же такого необратимого произошло?
История начинается с того, что на тёмной улице из узких дверей (!) выносят окровавленного героя – история начинается с рождения.
Следующий эпизод – один из наиболее жестоких: тёмно-багровое освещение, видимость затруднена; камера движется резко, мешая сфокусировать взгляд; звук бьющегося сердца сопровождает всю сцену, становясь сильнее по мере приближения к кульминации. Вот она – ПМ-3(*) во всей красе! А что же представляет собой кульминация ? Удары по лицу (т.е. лицом наоборот) - и есть последние пробивание, проталкивание младенца наружу.
Предыдущая-следующая сцена: герои блуждают по тёмным, плохо-освещённым улицам и тоннелям в поисках гей-клуба “Rectum” в поисках насильника – ребёнок в поисках выхода на пути к рождению, схватки ослабевают.
Next-Back: центральная сцена насилия: длинный, узкий, подсвеченный тускло-оранжевым тоннель, насилие, удары по лицу – схватки усиливаются, ребёнок «пробивается» к выходу.
Next-Back: Вечеринка. Камера снова движется скачками, но спокойнее, чем в первой-финальной сцене. Резкая диссонансная музыка, неровное освещение, напряжение и нервозность героев – начинаются схватки. Первая подсказка – беременная подруга героини.
Next-Back: У героини дома: оранжевый цвет доминирует, но здесь он тёплого и чистого оттенка. Впервые отсутствует раздражающий звуковой фон, в конце эпизода звучит классическая музыка. Сон героини: багровый тоннель, разделяющий раскалывающий её жизнь надвое – до и после рождения – родов. Тема фильма задана явно – героиня узнаёт о своей беременности. Переход от ПМ-1 к ПМ-2.
Next-Back: ПМ-1 в чистом виде: рай, счастье, буколический пейзаж с ребёнком (беременной героиней) в центре, постепенный переход камеры на небо – в ничто; ничто распадается на отдельные частицы – и - бум – момент зачатия, которым и заканчивается фильм.

Что же было необратимым, чего не может изменить, повернуть вспять автор?
Рождение!

(*) ПМ – пренатальная матрица

8:29pm: Не нравится мне этот ваш LYTDYBR!
( Read more... )
"- Как вы думаете, где лучше тонуть?
В пруду или в болоте?
- Я думаю, что если тонуть,
Так уж лучше в компоте.
Хоть это и грустно,
Но, по крайней мере, вкусно."

8:51pm: Цитата
"Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ -- враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров."

10:34pm: Охота на Снарка
Случайно нашёл "Охоту на снарка" с замечательными картинками.
The Hunting of the Snark: an Agony in Eight Fits
Carroll, Lewis
New York
1891
Note: Illustrations by Henry Holiday 1891 -- Macmillan, New York, 1891

http://etext.lib.virginia.edu/toc/modeng/public/CarSnar.html

( Read more... )

4:58pm: Здравствуйте, дорогие товарищи!
Непривычно писать дневник публично, но,
говорят, что все дневники предполагают наличие читателя,
разве что раньше такие читатели и автор были разделены во времени.

Хотел описать нечто личное - пока не удаётся.
Лучше я своими впечатлениями о Сокурове поделюсь.
Два фильма на последнем фестивале - "Отец и сын" и "Русский ковчег". "Русский ковчег", по-моему прямо продолжает тему "Элегии дороги" - то же ощущение непрерывности времени, то же переживание "я" в разных эпохах. И показалось мне, что пережил он уже и страх смерти, и идеи хаоса и противоречивости времён, и пришёл к гармонии. И вдруг (для меня вдруг) - "Отец и сын".
Другая съёмка, неожиданно личностный, неотстранённый взгляд, не "документальное" кино...
О чём фильм? О наступлении "зимы" ,о необходимости и неизбежности отпустить, распять, остаться одному, и (снова!) о страхе смерти?
Вроде разрешил уже свой конфликт, полетал над миром,
связал времена, и вдруг - "Отец и сын" - лаконичней не скажешь - самые близкие люди - самое глубокое родство и самая сильная человеческая боль - очень земная, очень привязанная именно к личному телесно-земному существованию.